«Мне кажется, я нашла гармонию между западным и восточным подходами к жизни, - голос Хакамады звучит звонко и уверенно. - С одной стороны, для меня важен индивидуализм и борьба за свое существование, характерные для западного человека. С другой, близок восточный, созерцательный менталитет, для которого совсем не обязательно все время демонстрировать свою силу, чтобы добиться цели».

Именно две разных Хакамады, или точнее, две ее ипостаси – восточную и западную – мне удалось увидеть 26 февраля в Казани. Первую - в Крестовоздвиженском храме, у иконы Казанской Божьей матери, а вторую - на ее семинаре, проходившем в «Grand-отеле».

Хакамада – Запад

- Если вы хотите найти свой тренд, вы должны рисковать! – одетая в брюки и пиджак с закатанными рукавами, Хакамада свободно общается с пафосной и состоятельной аудиторией. Радиомикрофон с оголовьем позволяет активно жестикулировать.      

Трендом она называет такое течение жизни, в котором человек успешен и доволен. Ирина Муцуовна рассказывает историю бывшего десантника, работавшего коммерческим директором в крупной компании, который рискнул круто изменить свой тренд и теперь делает… маникюр и педикюр, и очень успешен! 400-местный конгресс-холл, в котором проходит мастер-класс, взрывается смехом.

Впрочем, прибегать к подобным иллюстрациям Хакамаде совсем не обязательно. Ведь вся ее жизнь полна крутых поворотов: когда она из науки ушла в бизнес, из бизнеса в политику, и когда по велению сердца эту политику оставила. И если, по ее выражению, «западный подход к жизни – индивидуализм и борьба за существование», то на этом семинаре она выглядит человеком, который знает, как победить в этой борьбе!

О корнях

На лидерский характер Ирины повлияли не только самурайские гены отца Муцуо Хакамада, японского коммуниста, эмигрировавшего в СССР по политическим мотивам.  Оказывается, помимо русской и японской крови есть у нее и армянская, и лезгинская.

- Мой дед со стороны матери, - рассказывает Ирина Муцуовна, - был наполовину армянином, наполовину лезгином, а бабушка – русская, ее корни где-то в Самаре. Но в плане отношения к цивилизации я себя осознаю русским человеком, носителем русской культуры, русского языка…

- Ирина Муцуовна, интересно узнать, как познакомились ваши родители?

- Когда отец после Второй мировой войны перешел границу, его отправили в лагерь для военнопленных на Дальнем Востоке. Отсидев свой срок, он написал письмо Сталину, что не хочет возвращаться в Японию. Ему позволили остаться, и он осел в Хабаровске. Мою маму ему порекомендовали как учителя русского языка, через некоторое время они поженились.

О Советском прошлом

В наследство от отца Ирине достались необычная внешность и непривычная русскому уху фамилия. А вместе с ними и те трудности, которые в Советском Союзе выпадали на долю любого неформатного человека.

- Мир детей всегда был жесток, - вспоминает Хакамада. - Особенно к тем, кто как-то выделяется. В школе не редко в мой адрес звучали оскорбления, а в пионерлагерях приходилось слышать, что я «желтая раса» и не могу находиться в одной спальне с белыми детьми. Да и во взрослом возрасте трудности были. С дипломом экономиста-международника меня не брали на работу из-за того, что мои сводные брат и сестра, дети отца от первого брака, живут в Японии. КГБ просто «не пропускал» тех, у кого родственники за границей. Пожалуй, только когда я училась в Университете Дружбы народов имени Патриса Лумумбы, подобных проблем не было, ведь это был интернациональный университет!

- То есть дружба народов, которую проповедовали в Советском Союзе, для вас оказалась лишь идеологией? - уточняю я. - В жизни было по-другому?

- Я думаю, бытовой национализм в России был всегда, - поясняет Ирина Муцуовна. - Но в те времена он не выражался в дико агрессивных формах, потому что общество держали в узде.

О причинах конфликтов

- А в чем, на ваш взгляд, причины  конфликтов между народами?

- Это связанно с отсутствием толерантной культуры, которая бы воспитывалась везде и всюду, начиная с детского сада. - Хакамада говорит с такой интонацией, что поневоле осознаешь, что разговариваешь с человеком, баллотировавшимся на пост Президента России. - Ведь трудностей в жизни немало, а из-за низкого уровня культуры всегда есть искушение обвинить в этом то кавказцев - потому что они заняли рынки, то американцев - потому что они наши враги, то китайцев - ведь они захватывают Дальний Восток. Ну, и всегда находятся националистические силы, которые любые проблемы современной цивилизации поворачивают в сторону межконфессиональных и межнациональных конфликтов. И их лозунги оказываются близки непросвещенному, бытовому уму.

О «Норд-Осте»

Понятно, что человек, занимавшийся политикой, о конфликтах знает не понаслышке. Но про один Ирине Муцуовне вспоминать особенно тяжело. В одном из интервью ее супруг Владимир Сиротинский сказал, что после «Норд-Оста» был один из немногих случаев, когда он видел, как Ирина плачет.

- Я не считаю, что терроризм носит глубоко национальный характер, – утверждает Ирина Муцуовна, говоря о событиях на Дубровке. – Терроризм связан с любым радикальным движением, считающим, что единственный способ обратить на себя внимание - это, нападая на мирных жителей, поставить врага в такие условия, чтобы тот не мог защищаться. Я это совершенно не принимаю: к терроризму отношусь резко отрицательно. А на переговоры пошла только для того, чтобы каким-то образом попытаться в меру своих сил спасти людей. Причем, пошла только, когда позвали: в таких случаях действует принцип - идти можно, только если тебя зовут. В противном случае это называется - делать «пиар» на крови… Террористам всегда выгодна публичность, и им выгодно тянуть время. Поэтому когда заложники предложили им список людей для переговоров, те согласились. Когда же я пришла внутрь, меня удивило, что террористы производили впечатление абсолютно не скоординированной группы, которая вообще не понимала, что делает, что хочет, и требования были настолько абстрактными, что выполнить их было невозможно.

- Было страшно?

- Страшно, как это ни странно, не было, - голос Хакамады становиться очень тихим, - я не знаю почему, но не было… Я об этом не думала…

О Татарстане

Когда разговор заходит о том, что Татарстан это тоже своего рода гармоничное сосуществование Востока и Запада, Ирина Муцуовна оживляется:

- Да, я знаю, что в Татарстане различные конфессии и великие народы мирно сосуществуют не только на уровне архитектуры. Я думаю, что такая межнациональная мирная модель - результат того, что любой радикализм искореняется как обществом, которому привили эту традицию, так и  властями, которые целенаправленно и жестко с этим борются. И как бы не критиковали Шаймиева за то, что он ограничивал свободу политического самовыражения, я считаю, что эта атмосфера - его уникальная заслуга.

О цивилизации

Являясь по сути человеком западной цивилизации, Ирина Хакамада не видит ее перспективы радужными:

- Ну, во-первых, в XXI веке цивилизация идет куда-то вниз, - дает она свою оценку состоянию общества. - К сожалению, в межчеловеческих отношениях прогресса нет. Может быть, это закат цивилизации. Во-вторых, экономические трудности, обострение конкуренции за рабочие места между приезжими рабочими и местными всегда вызывают конфликты, глобализация имеет как положительные, так и отрицательные черты. А в-третьих, любая националистическая программа посылает сигналы, которые воздействуют не на разум, а в область инстинкта самовыживания. Объяснить человеку пассионарным языком, что все люди равны перед Богом - очень трудно. А внушить, что человек другой внешности во всем виноват, а ты классный и ты должен быть хозяином в своей стране, а всех остальных уничтожать - очень легко. Ведь в  человеке есть та часть, которая от Бога, а есть и та, которая от дьявола. И язык дьявола всегда более красочный, как и вообще магия зла…

Хакамада - Восток

Если бы вы зашли в Крестовоздвиженский храм, где находится знаменитая икона Казанской Божьей матери, в тот момент, когда там была Ирина Хакамада, скорее всего, вы бы ее не узнали. Она долго стоит у иконы, молится, потом встает перед «царскими вратами», крестится, снова подходит к иконе, теперь уже, чтобы приложиться. Потом направляется туда, где продают свечи.

- Пять больших, пожалуйста, – в коротком полушубке с капюшоном, наброшенным на голову, в полупустом ремонтируемом храме, она совсем не выглядит как VIP-персона…

- Пожалуйста, - протягивает свечи служитель храма, кажется, он не догадывается, кто перед ним.

О иконе

- Когда мы планировали эту поездку в Казань, - рассказывает Ирина Муцуовна, - Я сказала: «Впишите в график посещение иконы». Дело в том, что моя дочь очень тесно связана с Богородицей, и я чувствовала, что мне надо здесь быть (Дочь Ирины Муцуовны - Маша, была тяжело больна – Р.У.).

- Вписать-то вписали, - продолжает Хакамада, - но потом несколько раз пытались отменить, потому что я ничего не успевала. Мне организаторы говорили: «Или вы по просьбе студентов идете в Академию госслужбы, или в храм!» А я им: «Зря вы так противопоставляете, мы все успеем. Храм еще никому не мешал». И действительно, все успели!

О вере

Как и многие современные люди, о своих религиозных убеждениях Хакамада говорить не любит:

- Что касается моих отношений с Богом, - все-таки откровенничает она на мой вопрос о вере, - Как у любого интеллектуала они не строятся по формуле: «Верю и все!» У меня они достаточно самостоятельно складываются. Я разделяю институт церкви со всеми искушениями, которым подвержены люди, и идею чего-то высшего, чем мы.

- Но в некоторых интервью, - уточняю я, - вы называли себя даосистом…

- Кодекс Лао-Дзы и даосизм – объясняет Ирина Муцуовна, - не имеют никакого отношения к религии по большому счету. Это некие правила жизни, гармонизации себя с внешним миром.

- Но вы ведь обращаетесь к Богу?

- Конечно, - продолжает собеседница, - Но другое дело, я всегда стараюсь уйти от  искушения, найти какой-то прямой путь к Вселенной и получать оттуда советы и предсказания. Я считаю, что есть предел, куда человеку не дано заходить, поэтому, чем меньше он туда пытается пробраться, тем лучше. А обращение к Богу бывает, когда совсем все плохо. Например, недавно у моей мамы был День рождения, она уже очень пожилая, и мне необходимо было попасть к ней к определенному времени, когда она себя лучше всего чувствует. А у меня был очень плотный график, и у нас в Москве сумасшедшие пробки, а в этот раз просто катаклизм какой-то случился! И я поняла, что срывается абсолютно все. И вот в отчаянии я обратилась к Богу: «Этот мой «одуванчик», такой святой, ждет меня, пусти меня к ней…» И действительно, минут через пять все освободилось, и я доехала!

О Папе Римском

Как политику Ирине Муцуовне довелось встречаться не только с политическими, но и с религиозными лидерами. Одним из них был Иоанн Павел II.

- Тогда служба протокола как-то странно сработала, - Хакамада вспоминает, когда была в Ватикане в составе правительственной делегации. - Никого не предупредили, как нужно одеться. Я же выбрала все черное и длинное, надо мной даже посмеивались: «Оделась как монашка!» Но когда я подошла к Папе, он сказал мне тихо по-русски: «Молодец». Потом журналисты долго выясняли, почему он так сказал. Ну, а я пришла к выводу, что это потому, что я была одета правильно, – смеется она.

- А, может быть, он имел ввиду нечто большее? Какую-то вашу миссию, например, - предполагаю я.

- Все мы находимся в искушении собственной гордыни, - отказывается Ирина. - Поэтому  я предпочитаю интерпретировать это максимально скромно. Но сам Иоанн Павел II произвел на меня большое впечатление, в нем была какая-то свобода, вел он себя без пафоса, очень спокойно, и чувствовалась в нем какая-то загадка большого толерантного священнослужителя…

О Далай-ламе

Не меньшее впечатление на Ирину произвела встреча с главой буддистов Далай-ламой.

- Более простых людей вы не увидите никогда. Он все время улыбается, говорит на простом, детском, почти примитивном английском языке, и при этом излучает невероятно позитивную энергию! Меня так поразили его слова, что каждый человек может быть счастлив каждое мгновение, нужно только достичь гармонии между тем, что у тебя в голове и тем, что в сердце. Ведь несмотря на то, что внешний мир и стремление выжить диктуют определенные жесткие законы, в сердце всегда есть стремление к свободе, любви и творчеству. И гармония в том, чтобы свое сердце не предавать…

О каллиграфии и Конфуции

Удается ли Ирине Хакамаде, человеку постоянно находящемуся в гуще деятельности, событий и борьбы, сохранять гармонию со своим сердцем? Если удается, то как? Возможно, ей помогает ее увлечение каллиграфией? Уже несколько лет она отдыхает, рисуя тушью иероглифы. Занятие поистине созерцательное. А, может быть, ей приходит на помощь мудрость Восточных Учителей? По-крайней мере, наш разговор она закончила фразой из Конфуция.

- «Стыдно быть богатым и известным в стране, где на небесах нет Пути, - цитирует Хакамада. - И стыдно быть небогатым и неизвестным в стране, где есть Путь». У нас в стране, я считаю, пока Путь не открылся, но надеюсь, что откроется. Тогда те, кто известен и богат, будут нести добро людям, а пока, из этого мало что получается…

Роман УСАЧЕВ

Фото из Архива Ирины ХАКАМАДА