Российская ассоциация бизнес-образования в 2010 году отметит 20-летие с момента основания. О проблемах становления и развития бизнес-образования в России, о востребованности выпускников российских бизнес-школ и перспективах привлечения на программы бизнес-образования звездных бизнесменов и политиков мы беседовали с известным публичным политиком, имеющим большой опыт работы во власти, И.М.ХАКАМАДА.

Ред.: За прошедшие 20 лет российское бизнес-образование прошло этап становления и интенсивного развития. В результате в отечественной системе дополнительного образования появились такие программы обучения, как МВА и ЕМВА. Каково Ваше мнение об этих программах?

Переход к рыночной экономике потребовал переподготовки специалистов в области экономики и менеджмента. Многие организации направляли своих сотрудников на короткие курсы переподготовки и повышения квалификации. Как грибы после дождя появлялись курсы для бухгалтеров или, например, брокеров, где читали лекции по биржевой торговле и фондовому рынку. Конечно, большинство преподавателей на подобных курсах и в высшей школе использовали в своих лекциях переведенные западные учебники и учебные материалы. Своих методик обучения и книг по рыночной экономике у нас тогда не было. Поэтому в этой области образования было много дилетантизма и поверхностного копирования. Даже в Правительстве РФ, когда я там работала, была такая тенденция: разработку сложных концепций развития и сложных проектов законодательных актов осуществляли на основе зарубежных документов, заимствованных при обмене делегациями конгрессменов с зарубежными странами. Например, пакет законов о развитие ипотеки и франчайзинга.

За двадцать лет все изменилось. Бизнес-образование стало более профессиональным, выросли собственные кадры. Может быть, среди них еще не так много настоящих «коучеров», известных консультантов. За рубежом очень высоко ценят «эдвайзеров», которые получают значимые гонорары за то, что, приезжая в компании, они проводят диагностику и дают профессиональные советы, например, как выстраивать стратегию и тактику, как позиционировать себя на рынке, с помощью каких приемов, какие должны быть цены на их продукцию и т.д. Такого количества высокопрофессиональных кадров в образовании, как на Западе, у нас нет. Если у нас есть суперконсультанты, то они занимаются только консультированием, а преподавательская деятельность в школе бизнеса их не привлекает. У них нет для этого стимула, главное – это не повышает их престижа. До сих пор в плане оплаты образование у нас (особенно в вузах) – это скорее благотворительная деятельность некоторого количества высокопрофессиональных специалистов.

Тем не менее качество бизнес-образования, безусловно, выросло. Это видно по программам, по методикам обучения, которые абсолютно профессиональны. Меня особенно радует, что сегодня возникла новая волна – мы уже не копируем западные школы, а пытаемся утрясти и скоординировать методы ведения бизнеса в западной рыночной экономике со своими традициями, с сегодняшним днем России. Мы находимся в «туманном» состоянии. Крупные корпорации у нас не свободны, политика Центрального банка и бюджетная политика заметно отличаются, контроль за финансовой деятельностью часто носит коррупционный характер. Если сегодня обучать так, как обучают на Западе, а потом дать возможность этому обученному менеджеру применить свои знания в отечественном бизнесе, то он может оказаться в проигрышной ситуации.

Ред.: Вы имеете в виду ограниченность «книжного» образования или что-то еще?

Поясню свои слова на таком классическом примере. Одна компания приступила к реализации девелоперского проекта. Собственники и менеджеры планировали провести первую презентацию своего проекта так, как их учили в американских бизнес-школах, по западным учебникам. В соответствии с этим сотрудники компании готовили суперпрезентацию с огромными экранами, потом предполагался красивый фуршет, позже – ужин. Они хотели пригласить музыкантов во фраках и обязательно «звездного» исполнителя уровня Владимира Спивакова. Все должны быть в вечерних платьях и т.д. Предполагалось, что на этом вечере будут присутствовать агенты, которые должны опросить присутствующих и выяснить, готовы ли они вложить деньги в этот проект. Когда устроители обратились ко мне за советом, то я сразу сказала, что замысел ошибочный и не даст результата.

В чем ошибка? Прежде всего необходимо учитывать, что все происходит в России и проект должен быть продан российским инвесторам, а не западным. В России, если ты хочешь что-то продать, то, во-первых, не должен спешить и, во-вторых, не должен ничего продавать. Весь менталитет российского бизнеса построен на конкурировании: у того есть, а у меня нет. Необходимо создать ситуацию, в которой человек захочет купить. Подчеркиваю: не ты хочешь продать, а он хочет купить. Для этого необходимо создать атмосферу недоступности данного проекта. Поэтому первое, что нужно сделать для продвижения инвестиционного проекта, это организовать распространение слухов о том, что это нереально интересно, совершенно недоступно и придется очень постараться, чтобы попасть в список ожиданий. И первое мероприятие – это не презентация, а пикник. Все приглашенные собираются для получения удовольствия от непринужденного общения, красивой природы, вкусной еды. На встречу приглашают людей, которые бывают в разных модных «тусовках» и могут распространять нужную информацию по разным направлениям. Продавать в России надо медленно и небрежно.

Создатели школы бизнеса «Сколково» провозгласили, что они хотят обучать слушателей тому, как делать бизнес на действительно становящемся рынке. Для становящегося рынка характерно: коррумпированность, бюрократия, не совсем рыночный менталитет, много национальных особенностей. Национальный характер в бизнесе стирается, когда бизнес имеет очень большую, глобальную традицию. Итак, новый тип работы – это, с одной стороны, базовые дисциплины, а с другой – очень много специфики и приемов от практиков, людей, которые знают жизнь и бизнес, не только знают то, что написано в учебнике (возможно, вообще не знают, что написано в учебнике), но обладают огромным опытом успешного предпринимательства. У них есть проблемы и с государством, и с чиновниками, и с бандитами, и с «крышами». Как только это удастся совместить, будущее бизнес-образования станет намного более перспективным, чем будущее высшего образования.

Ред.: Почему, на Ваш взгляд, в России, по сравнению с Западом бизнес проявляет мало интереса к бизнес-образованию?

Бизнес в России не чурается бизнес-образования и вполне в нем заинтересован. Я это знаю по себе. Корпорации, такие как МТС, «Билайн» и другие, можно сказать, с утра до вечера обучают свой персонал. Учатся по западным технологиям, вплоть до того, что сотрудники (пожилые женщины – бухгалтеры и молодые менеджеры) бегают в лесах и полях и иногда по двое суток ищут своего начальника. Это западный тренинг по созданию команды. Однако работодатели испытывают некое недоверие к школам бизнеса. Они рассуждают так: «Мы направим сотрудника, заплатим за него деньги, а его будут учить тому, что написано в учебниках. Это скучно». Компании заинтересованы в том, чтобы в школе смогли раскрыть его потенциал, научить креативно, нестандартно подходить к решению постоянно меняющихся ситуаций на рынке. Есть некое недоверие к тому, что бизнес-образование раскроет новый потенциал роста у слушателей программ.

Ред.: Тем не менее крупные российские компании посылают своих менеджеров учиться в западные школы бизнеса. Как Вы думаете, почему?

Да, есть такая тенденция. Я это объясняю тем, что западные школы обладают брендом, который создавался десятилетиями. За брендами стоят имена великих бизнесменов, консультантов, окончивших эти школы. В западной школе очень развита «система звезд», когда наряду с преподавателями в процессе обучения участвуют звезды бизнеса, которые читают короткие курсы. Эти курсы основаны на уникальном опыте бизнесменов и представляют собой сплошные кейсы. Именно это привлекает российские компании, и они охотно отправляют своих сотрудников обучаться на Запад. У нас эта система пока не развита. В отечественных школах главное место занимает профессиональный преподаватель, который прочитал много книг, все знает, но, к сожалению, не имеет собственного опыта. Правда, у некоторых преподавателей может быть опыт консалтинга, но этот опыт «легкий». Среди них нет консультантов, которые бы взяли и вытащили компанию с нуля. В программах бизнес-образования обязательно должны участвовать звезды бизнеса. Заинтересовать их легче, когда они еще «великие», но уже устали и потихоньку отходят от дел.   

Ред.: Дает ли диплом МВА неоспоримые преимущества кандидату на рабочее место в российских компаниях?

Безусловно, преимущество есть, но не во время кризиса. В условиях кризиса чем больше у работника оснований претендовать на высокую позицию в компании, а следовательно и высокую заработную плату, тем менее он востребован на рынке труда. Во время кризиса компания удерживает бизнес, она не рвется вперед. Дорогостоящие суперкадры ей не нужны, они просто бесполезны в период, когда компания стремится использовать имеющиеся у нее финансовые ресурсы на покупку привлекательных активов.

Многие молодые люди считают, что диплом МВА дает возможность повысить авторитет в профессиональной среде и занять высокооплачиваемую должность. Да, это действительно так, но справедливо это только в период нормального роста экономики и для западных сертификатов, которые имеют большую историю и заслужили признание во всем мире. Российскому диплому МВА прежде всего не хватает такой истории, ведь российскому бизнес-образованию всего двадцать лет. Кроме того, не хватает так называемой «success story» о выпускниках программы МВА. Набор таких историй необходимо умело распространять на рынке. Обильная информация о реальных успехах выпускников программ МВА будет способствовать положительному имиджу диплома и убеждать, что он реально действует. Любая репутационная составляющая очень медленно создается. Необходимо потратить много труда и времени, чтобы рынок стал воспринимать диплом МВА как новое качество. Другими словами, необходимо не только создавать это новое качество, но и сопровождать его.

Ред.: Наверное, в компаниях штатное расписание сотрудников должно разрабатываться с учетом появления диплома МВА?

Да, безусловно. Вспомним, в военных организациях нельзя подняться на ступеньку выше, если ты не имеешь документа о том, что прошел соответствующее обучение. С одной стороны, это хорошо, с другой – плохо. Потому что есть талантливые люди и есть бедные компании. Бизнес должен быть очень гибким и ориентироваться на главную цель в сложных и противоречивых ситуациях.

Ред.: Доверяете ли Вы рейтингам бизнес-школ, которые сегодня публикуют российские СМИ?

Очень сложно разработать методику составления рейтингов, поэтому большинство из них «лукавые». Я за то, чтобы существовали не рейтинги бизнес-школ, а некие индексы, которые формируются постепенно, аккуратно, и они бы давали объективную оценку качества образования. Конечно, это сложно. Я, например, знаю, как создаются списки ста политиков. Опрос проводят несколько СМИ, которые отслеживают публикации и определяют индекс цитируемости. Было довольно смешно, когда в рейтинге газеты «Коммерсант», составленном на основе этой методики, я попала на позицию «Писатель номер один». В это время вышла моя книга «Sex в большой политике», и индекс цитируемости был высокий. Наверное, корректнее было бы ввести позицию «Публицист в области бизнес-образования – самая лучшая книга», это было бы точнее. А вообще, мне кажется, что нужно хорошо делать свое дело и не обращать внимание на рейтинги.

Ред.: На Вашем сайте есть информация о мастер-классах, которые Вы проводите в разных городах России. Расскажите, пожалуйста, что Вас подтолкнуло к преподавательской деятельности на новом этапе Вашей карьеры? Доставляет ли это Вам удовольствие?

Проведение мастер-классов – это огромное удовольствие и, пожалуй, единственное, что я делаю с радостью и вне зависимости от графика и денег. У меня за плечами восемь лет преподавательской деятельности, после которой я ушла в бизнес, а потом в политику. Сейчас появилось второе дыхание! В 2003 году мы, то есть партия «Союз правых сил», проиграли на выборах. Наша команда стала думать, что делать дальше. Вот тогда и возникла идея написать книгу, в которой можно поделиться своим опытом развития политической карьеры. Вскоре я закончила президентскую кампанию и решила через год уйти из политики. Тогда неожиданно и пришло предложение от компании «Сити класс» в числе других известных людей провести мастер-класс по лидерству. Я выразила сомнение по поводу уместности мастер-классов по лидерству или истории успеха после столь сокрушительного поражения на выборах. Однако меня уговорили, объяснив наш проигрыш исторической ситуацией в стране, которая препятствует победе либеральной идеи в России. Аргументом «за» также было и то, что требовался опыт построения карьеры политика. У меня он есть, так как я действительно пришла в политику «никем», с совершенно не нужными для политики фамилией, происхождением и полом и при этом достигла позиции вице-спикера, стала кандидатом в президенты, была министром в правительстве. Вот об этом меня и просили рассказать. На первых порах эти мастер-классы проходили в арендованных кафе. На мою первую лекцию пришли тридцать человек. Потом аудитория стала расти, расширилась тематика классов. Мы включили такие дополнительные темы, как искусство проведения переговоров, создание имиджа и многое другое. Вот здесь мне и пригодился опыт преподавательской работы. Я взяла весь свой материал, систематизировала его, провела анализ ситуации, ознакомилась с материалами других мастер-классов схожей тематики, прочитала учебники и другую литературу по теме, а потом разработала свой курс. Он короткий, но, на мой взгляд, очень яркий. Аналогично курсам, которые читают на Западе «звезды» бизнеса, мой курс – это не просто лекция, это немножко «шоу».

Ред.: Один из Ваших мастер-классов посвящен теме лидерства. Какие качества лидера наиболее значимы для современных руководителей компаний?

Поговорим об одном из качеств, которое никогда не менялось, но, к сожалению, молодое поколение бизнесменов мало на него обращает внимание. Хотя в книгах об этом пишут. Почему произошел глобальный кризис? Потому что бизнес с помощью новых финансовых инструментов решил впервые полностью освободиться от ответственности и рисков при расширении своего бизнеса и увеличении капитализации. Для этих целей были использованы чрезвычайно сложные схемы кредитования и возврата заемного капитала, в результате в какой-то момент наступил неизбежный «обвал». Нарушено главное правило лидера бизнеса: чем крупнее и масштабнее бизнес, тем больше личная ответственность. И раньше, и сегодня лидерство – это личный риск и личная ответственность. Тем не менее в кризис большое количество руководителей компаний снимают с себя ответственность за будущее бизнеса и увольняют сотрудников, причем в первую очередь самых дорогих. При этом, чтобы удерживать свою позицию руководителя, они выдвигают самые нелепые обоснования увольнения самых креативных, самых лучших работников.

Ответственный руководитель во время кризиса действует по-другому. Он понимает, что ему необходимо сохранить для будущего определенное количество очень хороших специалистов, которым он не может в настоящей ситуации платить большие зарплаты. Чтобы удержать этих сотрудников в компании, необходимо открыто поговорить с ними, показать, как распределяется бюджет и на какое вознаграждение они могут рассчитывать, если останутся в компании. Казалось бы, ничего особенного, однако только единицы руководителей выбирают такой вариант. Ответственный бизнесмен понимает, что рано или поздно кризис закончится и компания сможет развиваться. Ничего стабильного в двадцать первом веке нас не ожидает и компании предстоит пережить еще много кризисов.  

Ред.: Согласились бы Вы принять участие в программе МВА российской школы бизнеса и провести один из мастер-классов?

Совсем недавно я с удовольствием приняла предложение Международной школы бизнеса Финансовой академии при Правительстве РФ провести мастер-класс. Идея поработать с МШБ возникла после «круглого стола», в работе которого я принимала участие. До этой встречи многие признавали, что мои мастер-классы представляют интерес. Мне есть, что сказать людям, и я умею убедительно и красиво говорить, кроме того, у меня есть имя. Однако не было уверенности, что мои мастер-классы можно использовать в высшей школе или программах дополнительного образования. Но когда в рамках «круглого стола» мы обсуждали проблемы глобального кризиса, я просто влюбилась в ребят, которые там присутствовали. Мы общались «без барьеров». Чувствовалось, что все заинтересованы в обсуждении, они задавали очень много интересных, глубоких и нестандартных вопросов. Познакомившись с этой аудиторией, я согласилась сотрудничать с МШБ. Это, конечно, пробный вариант, и я буду вести короткие мастер-классы.

Ред.: Вам понравилась аудитория, люди, которые приняли участие в работе «круглого стола». Получается, что аудитория имеет для Вас большое значение?

Безусловно. Я выделяю три типа аудитории. Первая, когда люди встречают все на «ура» и безоговорочно верят всему, что им говорят. Такой бывает студенческая аудитория, и она, на мой взгляд, немножко скучная. Второй тип аудитории, наоборот, показывает, что все знает и ее ничем не удивишь. В такой аудитории доминируют люди, которые заранее воздвигают барьер и занимают позицию несогласия со всем, что им будут говорить. Спор в такой ситуации бесполезен, потому что не ведет к истине, а просто идет «убиение энергии» друг друга. Наконец, есть оптимальная аудитория, которую я увидела в МШБ. Такую аудиторию составляют глубокие, любознательные, открытые к новому знанию люди. Даже если они спорят, все равно не стремятся доказать, что кто-то из них прав, а хотят дойти до истины. Мне это страшно интересно.

Ред.: Думаю, что многие российские бизнес-школы, так же как и западные, с удовольствием приглашали бы известных бизнесменов. Однако за рубежом участие в образовании способствует положительному имиджу бизнесмена, а в России этого нет, не так ли?

На Западе представители образования, как среднего и высшего, так и бизнес-образования, составляют элиту общества. Профессура самых рейтинговых школ бизнеса составляет высшую прослойку общества. У нас, к сожалению, никаких изменений с девяностых годов, когда все порушилось, не произошло. В России высшая школа очень опустилась по сравнению с дореформенным уровнем, бизнес-школа тихо рождается и набирает вес. В целом люди, представляющие образование, не входят в приоритетные группы влияния. Поэтому у бизнесменов нет мотивации. Работа в университете для некоторых из них представляет собой «хобби».

Ред.: При каких условиях ситуация может измениться?

Думаю, пока у России есть нефть и газ, ничего не изменится. Посмотрите, пожалуйста, на бедную, с точки зрения природных ресурсов, Финляндию, которая граничит с Карелией. Экономика Финляндии базируется на инновациях, там ценят образование и понимают, что знания – главный источник конкурентоспособности. Вы знаете, что Skipe придумали эстонцы? Они тоже стремятся развивать новые технологии, инновации. Когда Россия реально начнет двигаться в сторону инновационной экономики, тогда образование займет достойное место в обществе и будет востребовано. А пока экономика исключительно сырьевая, все останется по-прежнему.

Ред.: Ирина Муцуовна, что Вы как общественный деятель могли бы пожелать Российской ассоциации бизнес-образования?

Сегодня в одиночку не проживешь, особенно в России, особенно в образовании. Современная ассоциация – это профессиональное объединение, которое держится на взаимных интересах и взаимной помощи. На мой взгляд, это очень большое дело – тонко и аккуратно, не мешая друг другу, помогать вытаскивать себя и других на падающем рынке. Думаю, что кризис еще не закончился, еще много всяких связанных с ним проблем впереди. Поэтому мои пожелания: выжить или, как говорят во время кризиса, удержать ситуацию, а потом сделать рывок. Рывок в создании мощной базы суперкадров, которые смогли бы из бизнес-образования сделать «бриллиант», тогда корпорации считали бы за честь обучить свой персонал в российских бизнес-школах.