Ю.БУДКИН: Писатель и общественный деятель Ирина Хакамада выходит в эфир «Русской службы новостей». Ирина Муцуовна, здравствуйте.

И.ХАКАМАДА: Здравствуйте.

Ю.БУДКИН: Для многих в Российской Федерации складывалось впечатление из всей последней политической истории, что вы и Егор Гайдар – это, наверное, даже почти друзья. Это действительно так?

И.ХАКАМАДА: Нет, мы никогда не были друзьями. Я начала работать непосредственно с Гайдаром в рамках СПС только в 1999 году. Друзьями мы не были, но мы с огромной симпатией человеческой относились друг к другу. Пожалуй, Егор по-своему, интеллигентно выражал мне огромное уважение и доверял мне очень серьезно в политическом проекте.

Ю.БУДКИН: Но когда вы заговорили о соратничестве в этом политическом проекте – СПС – вы наверняка думали, каким образом вы будете сотрудничать с Егором Гайдаром. Что вы думали тогда о нем?

И.ХАКАМАДА: Я думала о том, что у меня будет много трудностей в том плане, что я люблю малый бизнес и очень хочу реформировать правительство, саму структуру правительства, а со мной будет оппонировать Егор Тимурович. Я считала, что это будет единственной нашей трудностью. Так оно и оказалось, но несильный был конфликт, просто решение не принималось. Зато, когда встал вопрос о том, как сделать работу партии эффективной, Егор один из немногих даже наравне с Чубайсом назвал и меня. Для меня это была сильная поддержка психологическая, потому что Гайдар взял на себя ответственность в то время за всю страну. Несмотря на внешнюю интеллигентность, он обладал огромным опытом аппаратного управления мегасистемами. Если такой человек говорит девушке Хакамаде, что типа вы можете управлять политическим проектом, несмотря на ее пол и не такой уж большой опыт, для меня это была сильная вещь.

Ю.БУДКИН: Потом начинается ваше сотрудничество. Насколько жестким он показался коллегой, насколько сложно было с ним работать уже как с человеком?

И.ХАКАМАДА: Нет, как с человеком с ним работать вообще несложно. Он оказался самым легким для совместной работы. Он не конкурировал, у него не было никаких амбиций, он занимался только экономической разработкой программы и ее реализацией в парламенте. Делал это тихо и незаметно. Если ему нужна была моя помощь, он мне просто давал материалы и говорил «Ира, хотите, все что угодно объясню вам». Ему можно было задавать самые дилетантские вопросы, не было никакого снобизма. Он все объяснял, разъяснял, а потом тихо исчезал из-под камеры. Вообще, скромнейшее существо, но всегда видел, кто прав, кто виноват и кто на каком месте. Если видел, что это ошибка, бесстрашно бросался ее исправлять, помогая тем или другим. Он оказался суперпартнером.

Ю.БУДКИН: Сегодня многие говорят о том, что политиком во многом он так и не стал. Прежде всего он ученый, а не политик. Именно это его больше интересует.

И.ХАКАМАДА: Да. Егор Тимурович был очень честным человеком. Уже в 2000-2001 годах он заявил, что «ребята, если вам очень нужно, вы, конечно, можете меня упоминать, но меня не очень интересует парламент, политика, я честно хочу заниматься наукой». Он не разрывался душой никогда, не пытался сидеть на всех стульях. У него вообще не было никаких ложных амбиций. Вот медные трубы он прошел легко, как отрицательные, так и позитивные. Он был равнодушен к славе вообще.

Ю.БУДКИН: Последний раз ваши фамилии жестко упоминались вместе в 2008 году, когда говорили о том, что и вы, и Егор Гайдар не примете участия в новом партийном проекте Союза правых сил, в том, что теперь называется «Правым делом». Вы это как-то обсуждали?

И.ХАКАМАДА: Нет. Мы вообще больше не контактировали, мы не были друзьями, только случайно встречались на различных конференциях. Егор, я думаю, принял решение, потому что он давно больше не хотел видеть всю эту грязь, интриги и честно двигал свои идеи в своем институте. Я фактически поступила синхронно, точно так же – я больше не хотела видеть никакие эти проекты, для меня они были все ложными. Я ушла из политики вообще. Мы сделали это по-разному, но, в конечном счете, синхронно.

Ю.БУДКИН: Когда вас просили давать оценки Егору Гайдару еще при жизни, вы говорили что-то типа того, что исторически он обречен на уничтожение в глазах общественного мнения, потому что берет на себя груз от совершения первых шагов – шагов непопулярных, и обречен совершать ошибки. Вы еще говорили тогда о том, что у него тяжело получалось свои ошибки признавать.

И.ХАКАМАДА: Публично у всех демократов такая проблема. Я всегда их призывала «давайте признаем, что неправильно сделали, и народ нас полюбит». Но там профессиональная гордость или характер. Поэтому с признанием было тяжело, но это никак не касалось мещанства. Люди, с одной стороны, может, за счет непризнания имели эту энергию совершать невозможные вещи, потому что надо иметь волю так рисковать. Сегодня кому угодно предложи, каждый перекладывает риски на соседа, никто на себя ничего не берет.

Ю.БУДКИН: Ирина Хакамада, политик. Благодарю вас за эту беседу.